Екатерина О. kakoeoblako

Нате. Стишок.
следовать
kakoeoblako
Из сосисок, колбасок, обрезков
Получилась солянка.
Честно.
Нравится.
А не то, что обычно
Рыбные остатки кладут
В ресторанах
И назовут сладко
Марсельский буайбез.
Нечестно. Гадко.

Женщина из торта. Эпизод второй.
следовать
kakoeoblako
Ну, плачу я не по-девичьи. Нерепетированно вытекая красивыми ручьями по щекам и трепеща веками.
С детства я либо молчу, либо реву зверем.
Однажды, еще когда мне было тринадцать и были с мамой в Париже, в галерее. Там я посмотрела лишь мельком на работу Теодора Жерико, плот в буре, люди и тела, тела и люди, нервную систему свою мою бросило в тревогу, я залилась краской и откровенно зарыдала, искажая гримасами плачущего подростка зал Лувра. Мама не удивилась, но поостереглась производимым мною шумами, и даже децибелами, и направляющейся работнице музея в строго завязанном на шее, будто строгом ошейнике, платке и в таком же намертво одетом выражении лица.
А вы не замечали,как люди одеваются больше в выражение лица, нежели в одежду? Просто иногда одежда служит единственным путем достижения необходимого напряжения мимических мышц. Одел зеленое,плюшевое и появилось дружелюбие напролом в глазах. Одел черное и соблазнительно сложенные губы складываются у тебя на лице.
А я вышла навсегда из этих игр. Одела челку. И навсегда в уголках губ появились высокомерные уязвленные заключением складки. Как звезда у евреев. Мои складки.
Ревущая в Лувре. К нам приближается официальное лицо, а сквозь багровое лицо говорю маме: "Дай мне сигарету.". Мне тринадцать и маме кажется вежливым, что я выполняю свою просьбу на французском и она ее исполняет, расстегивает замочек элегантной шоколадной сумочки и подает мне из портсигара Мальборо.
Что забавно. Это моя первая сигарета. И мама не курит. Она просто вежливая и у нее в сумочке всегда есть набор оказания помощи незнакомцам - шоколад, валокордин,сигареты,деньги. И при этом,никогда - пудреницы или необходимой визитки.
Смотрительница зала застывает возле в полуметре от нас. Мама оборачивается к ней и говорит: "Простите,ее так тронуло полотно, она очень чувствительна, и это ее первая сигарета. Вы знаете, она всегда так громко плачет.".
Мы стоим втроем, я дышу дымом Мальборо, изредка всхлипываю, в Париже около одиннадцати утра и в зале еще один пожилой мужчина у противоположной стены. Он стоит, чрезмерно усиленно сутулится, в длинной черной юбке и с залысиной на темечке, что-то бормочет и записывает в блокнот.
Смотрительница оборачивается на него и говорит: "Он пахнет хуже, чем ваша с дочерью сигарета. Он приходит сюда каждую среду и разговаривает сам с собой или с картинами. А для них это вредно, поэтому руководство Лувра ограждает их не только от света, но и от бессмысленных реплик. Они слепые, они не видят вас и не слышат ваших разговоров. Мне кажется, что полотна счастливее всех нас. Они словно бы драгоценные обществу аутисты. Которыми можно только любоваться сквозь. Только так, я правильно сказала, сквозь. Я принесу вам свою чашку. Кофе я выпила и вы сможете затушить в ней сигарету.".
Вот так вот, стоя в нежных сладостных каркасах я разревелась, взглянув на него. На моего виновника. Он в темноте при свете свечей пристально раздевающе смотрит на меня. У него густые кудри, борода и глаза цвета чешуи окуня. И брови, такие брови, густые и стремительные. Ах, зачем меня раздевать, я и так обнажена, мне страшно, ему нужно больше. Фотограф смотрит на нас, бросает свой аппарат и говорит : "Он для государственной работы не подходит, моя документальность снимков отправляет всю вину в прошлое, никто не верит достоверности, вам он нужен будет дольше, вы влюблены."
Я вся в слезах, уверенная в том что, испортила вкус торта своими красками багровыми, всхлипывая. выбираюсь из торта, ступнями по жироному нежному крему, сажусь у его ног, он опускается на пол и слизывает крем с моих ног. Встает и отворачивается. Я уже набрав воздуха, плачу не так обильно и на коленях подползаю к его коленям. Смотрю на них. Он босой в джинсах и мятой рубашке. Даже колени мне говорят, что брови его прекрасны. Чуть поднимаюсь, расстегиваю с характерным деликатным вжжжж его ширинку и сразу же беру его член в рот. Мне же нужно успокоится, чтобы контролировать свое дыхание. Знакомлюсь с запахом, температурой, текстурой его члена. Это больше похоже не на оральный секс, а на лабораторный эксперимент. Как он реагирует на мои губы, на мой язык, на взгляд. И как же это математически правильно и сиюминутно выверено. В тот, момент, когда я уже исследую соприкосновение остроты языка и его яичек, он берет мои острые плечи и говорит: "Расскажи мне историю. Свою историю. Мне нравится как ты плачешь.". Я вынуждена прервать свои ласки для того чтобы откинуться, посмотреть наверх и оценить его способность слушать, чуть соприкасаясь областью между лопаток с пламенем свечи, расположенной за мной и уже на половину догоревшей.

Женщина из торта. Эпизод первый.
следовать
kakoeoblako
В последние три недели я по утрам мою подъезд.
Широкие длинные лестницы семи этажей.
С тех пор, как я перестала быть заключенной, мне грустно.
Там моя жизнь была наполнена режимом и упоительными стремлениями выйти из него в свободные часы.
Доступ в интернет был ограничен и я могла только изучать испанский, португальский и курсы гончарного мастерства.
Причем уровень позволения изучения языка - начальный.
Трех лет было достаточно. Начальный испанский - четыре раза, начальный португальский - шесть раз, основы гончарного - трижды. Еще ведь не хватало танго-уроков, без разрешения в тюрьме репетировать.
Вот, я вернулась в обычную жизнь. Здесь ограничения только прописаны судом - я не имею права приближаться к моим дочерям и мужу. Закон бдит.
Поэтому я по утрам мою лестницы. Замачиваю в кулере для шампанского нежную тряпку, добавляю кондиционер для белья, разумеется с ароматом альпийских трав. И руки нежные и тряпочке приятно. Встаю в шесть утра, начинаю сверху, с самого одиннадцатого этажа.
Перед этим насилую свои ушные раковины мелкими наушниками, с Травиатой. Каждое утро в семь - Травиата.
До того чашка самого крепкого кофе и попытка разжать зубы после сна.
Я сжимаю и скрежечу в сне.
Дантистам это обычно не нравится, стираю эмаль.
Поэтому к дантистам я решила не ходить. Просто массирую указательными уставшие скулы. И вливаю крепкий кофе, чтобы дать нёбу чувство кофе.
Тогда, мы просыпаемся. Это, примерно, половина шестого, когда еще темно.
Жильцы у нас интеллигентные, лишь гости бросают окурки, обертки от презервативов на пол пролета.
Что для меня загадка, открытый презерватив в подъезде предполагает моментальное приглашение в гости?
Или новый этикет вежливости совершился в нашем государстве, что персона,одевшая презерватив на возбужденный член, вы не имеете права быть не приглашенным?
На маленький плотскую пьесу из двух-трех актов.
То есть в нашем маленьком подъездном мире есть только женщины,имеющие жилплощадь, жаждущие секса из подъездного презерватива?
Думаю по истечении месяца, я перестану об этом задумываться.
До последней ступеньки.
А, потом, вечером.
Я работаю женщиной из торта.
Когда я пришла в кондитерское агентство, мне замеряли объем головы и бёдер. Дело, в том, что женщина с объемом бедер более девяносто пяти сантиметров рискует застрять в люке. В любом многоярусном торте есть люк с декоративной, несъедобной крышкой, много ярусов похожи на циллиндрическую юбку. Как еще повторить себя в эпоху кринолинов?
А голову. Ее параметры должны быть правильно пропорциональны бедрам.
Кто же даст на празднике вылезти из торта женщине со слишком большой головой? А в последнем поколении родилось слишком много женщин с большой головой.
В трендах восприятия красоты небольшая голова даже стала важнее грудей. И изощряются мои современницы в маскировке. В страданиях. В хирургии. Изымите у меня виски, доктор, они мне больше не нужны.
Есть в мире много праздников, на которые можно заказать торт с женщиной.
День рождения, продолжение семьи, день ангела, поминки, день искупления, новый год,продолжение семени, окончание учебного и неучебного заведения или этапа.
Меня, видимо за счет видимых тридцати шести лет и трагичных глаз из под темного каре, заказывают на день искупления.
Праздновать дни рождения всем генетически наскучило.
И каждые четыре года человек по Конституции эмоционального развития обязан отмечать день искупления.
Конституция эмоционального развития гласит:"...и каждый, кто был вами обижен, истерзан в истекшие четыре года, перед кем, вы испытываете чувство стыда должен быть приглашен на день искупления. И то будут Вам самые близкие люди, ибо просить прощения у сиюминутных спустя четыре года, Вы не будете. День Вашего искупления будет зафиксирован на камеру государственного штатного фотографа и предоставлен изобразительным отчетом на суд Государства. Штраф за отрицание отмечания дня искупления будет определен мерой вашего эмоционального нездоровья и сдом присяжных".
И однажды я, своей пропорциональной бедрам головой пробиваю люк торта головой из без улыбки смотрю на присутствующих из под вуали чёлки. Исподлобья смотрю. И транспортировка в сладости своей неважной становятся. Горят свечи. И тот единственный, у кого должны быть родители в присутствии дня , тот, у кого рядом самые обиженные и близкие люди, смотрит на меня, единственный. Снимает вспышками фотограф. У меня голыя груди, плечи и четыре движения бедрами, разученные в кондитерской. Раз-два-три-четыре. Ошеломленно смотрю своим трагичным взглядом на пустоту присутствия. Раз-два-три-четыре. Никто не появился. Свечи, вспышки, слезы.

Толерантность.
следовать
kakoeoblako
Я зашла в вагон метро очень красивой и иссякшей. Когда счетчик взглядов, комплиментов, интересующихся тикает в голове.
Тик-взгляд.Тик-еще взгляд,долгий, обыскивающий.
Тик- А какие у вас чудесные туфли.(в исполнении девушки).
Тик- Вас подвезти,садитесь?(равнодушное покачивание головой).
Тик. - Такиииие ноги? Аможносвами....(ла-ла-ла)
Так оно мне равнодушно, этими возможностями я сегодня захлебываться не буду, не желаю. Во мне множество мыслей пульсирует и ни одного желания. Уникальная ситуация полного штиля. В моем городе мы величаем сплином. А так - апатия.
Рядом со мной присаживается высокая пожилая женщина. Мне очень интересны высокие пожилые люди, в элегантных светлых брюках и превозносящие седину в графично оформленное каре, и я вижу ее скулы. Скулы высокие, обтянутые несочной тонкой кожей. Все это секундно, краем взгляда, перефирийным жадным зрением моим. А рядом с ней, спустя две остановки садится молодой мужчина. Причем садится на единственное место роскошным приглашающим жестом его спутника. Я внимательно смотрю на них - все роскошно, правильно, модно, без китча. Правильно жатая кожаная куртка, хороший сочный цвет шарфа, не сильно прилегающая к телу футболка и джинсы, на крой которых можно смотреть часами, лежа у него на животе. Второго , присевшего, мне видно плохо, но пнимаю синхронность возрастов, взглядов и красоты. Породистые лица, несмазливые. Они продолжают разговор сквозь шум движущегося поезда. Что-то про дизайн. Вдруг тот мужчина, что стоит производит единственный жест рукой, будто поправляющий и одновременно поглаживающий голову, волосы сидящего.
В этот момент в мое бедро врезается тело пожилой женщины, которая отпрянула от соседа. С интеллигентнейшим : "Фу, блядь, развелось!".
Достаточно слышно. Да и в мое мягкое бедро достаточно сложно врезаться. Значит, наблюдала. Тоже внимательно, значит сделала выводы и даже отреагировала.
Я поворачиваюсь к ней, крепко хватаю за подбородок и начинаю целовать взасос. Дело в том, что у меня по-мужски сильные руки. И я молода. И больше, я красива.
Мои губы охватывают ее старый, наверное шестидесятитрехлетний рот. У нее невероятно сухая, шершавая кожа. И о,да, она сопротивляется. Но я впиваюсь в нее еще сильнее, резким движением языка раздвигаю ее губы и чувствую десны. Закрываю глаза, и в этот момент ее напряжение обмякает и я позволяю себе проникнуть сквозь стоматологически качественные зубы прямо во влажную полость, чтобы нежно дотронуться кончиком до ее верхнего неба.
Я отрываюсь, смотрю на нее, обессилевшую и онемевшую, вытирающую рукавом рубашки исслюнявленый моими соками рот и подбородок и говорю: "Теперь ты тоже".
Она вскакивает, молча, прижимается к стеклу на двери с надписью :"Не прислоняться". Скребется отчаянно в нее, оглядывется на меня и быстро шагает к другой двери. И к третьей, а когда я ее не вижу, мне неинтересно уже.

Чулочные изделия в моем портфеле.
следовать
kakoeoblako

Встречами неважными полна моя жизнь.
Вот казалось бы,она. В моей повседневности,наводненной такими же,и даже лучше.Много,много женщин в своей экстренной очаровательности,в безымянном зовущем одиночестве. Утром умненькими-проводящими ладошкой по моему спящему затылку и шепчущими "Спасибо". Глупыми - интересующимися :"Куда-то нужно вечером сходить",опаливающие своим любопытством общих знакомых и утихающих в своей вечной, не увлекательной обиде.Ну,было же хорошо,сиюминутные мои! Взахлеб хорошо. Ввечеру, летом, в гостях,в ресторане,в танце,в постели, в прогулке. Пусть будет качественное прошедшее. Учите времена,дамы.А эта.Пришла со своими ясными глазами и окровавленными ладонями. В дом моих друзей.Дом теплый для меня уже одиннадцать лет. Улыбалась,стеснялась внимания и обеспокоенности ее ранами хозяйки.Смущалась бинтов и взглядов. Пряталась в угол с бокалом вина и хохотала громче всех.Я искал ее губы.Они все время двигались.Будто она шептала или проговаривала разучиваемый текст.И когда обнаружила мой утомленный разгадываниями взгляд, какая же губа у нее больше, верхняя или нижняя, поймать их в спокойном состоянии было невозможно,она закусила нижнюю,так влажно и волнующе нежно.Я подошел и обратился к углу,в котором она сидела: -И все-таки, нижняя?
ВчитатьсяCollapse )

Очаровать
следовать
kakoeoblako
Хочется вспоминать всегда начало каким-то ярким моментом. 
Например,про сентябрьскую прозрачную ночь, более морозную, чем январскую. 
Потому что в январе день не обманывает и мораль зимы актуальна на протяжении всех суток. 
А в сентябре - нет. По-прежнему босоножки, и все те же двадцать два летних платья, и лишь для стиля, не для осени, длинные кашемировые шарфы и легкомысленные блестящие плащи. Солнце нагревает дыхание и немножко мыслей. 
А ночью. Раз и ...прозрачно,звездно и темно! И голос становится студеным, как колодезная вода, и плечи начинают самовольно биться крупной дрожью, будто раненый альбатрос пытается взлететь.
И вот в такую ночь холодными руками цепляешься за первого же парня из неблизкой компании, в которой хорошо знаешь лишь одну приятельницу, потому что учились вместе и взахлеб, и четыре месяца, когда тебе в голову пришла мысль о необходимости объяснять психологию собственной жизни посредством кинотерапии. 
Когда группа из человек шести-восьми собирается вместе,смотрят достаточно смелосюжетный фильм и рассуждают, анализируют сквозь призму зацепившегося образа. 
Выглядит довольно забавно и абсурдно, по вторниками и четвергам, шесть дев воображают себя непременно главной героиней и в небольшой аудитории, покрашенный в тот дешевый бежевый цвет, который обычен для студенческих классов, в этой аудитории о повседневных трудностях и волнений рассуждают шесть героинь Одри Тоту. Сначала мне нравилось. Нравилось по вторникам, и меньше по четвергам. Потом я стала выбирать себе второстепенных героинь. Еще позже - практически всегда выбирала дворецких с одной репликой за два часа или чистильщика бассейна, вовсе молчаливого. А потом, никому не признаваясь, выбрала роль режиссера и манипулировала, ну ,совсем чуть-чуть, ситуацией, пока одна участница не расплакалась с утробным "Аааааыыыыых", 
не знаю как этот звук получается, но когда женщина плачет горько, а не красуется на публику, выходит именно так, а другие две не начали хватать друг друга за руки с бранью, а позже и с зубами... Разумеется, это было мое последнее занятие, а с девушкой из ночной прогулки я подружилась, когда было уже достаточно громко, ведущий разнимал кусающихся дам, а она сидела и просто лукаво улыбалась, я поднялась со стула, она синхронно сделала то же самое, я вышла, весело размахивая ногами, случается со мной такая радостная походка, она за мной. Мы вместе вышли на улицу, она быстро разучила мою технику взмахов-шагов, и стали синхронными мы,просто душа в душу. Слушали друг о друге мало,думали друг про друга много, а смеялись всегда отчаянно.
А начало такое, что цепляешься за руку малознакомого мужского особя, едва успев оценить в темноте фонарей ширину его плеч и качество шуток, и как повод, разумеется, обливаешь его претензиями. 
Он сердится и пытается вникнуть, вспомнить ситуационные окраски невзаимоотношений наших, а меня максимум представили, хорошо если еще по имени. 
Он страшно смущается,по-своему, по-пивному смущается, думает просить прощений. И спустя пару минут меня, прижатой к его локтю, и просит. 
Тут я превращаюсь в лакированную версию себя. Меня алчно интересует мужское тепло. Объятий. 
Я лучисто расшаркиваюсь в любопытствах о его персоне.
Ну разве не прелестно и не важнее всего на свете то, каково ему адаптироваться в болотном городе и о том,как он волнуется о младшем брате. 
Меньше иронии, больше женщины. 
Еще. Он становится уже почти ручным, даже начинает осматривать мои замерзшие колени правым глазом. Хотя я по-прежнему сильно сомневаюсь в развитом периферийном зрении у мужчин. 
Хммм, прелестно, любимая детская книжка - Г.Х. Андерсон, хоть что-то знакомое среди падающих на мои восхищенные кивки головой названия фильмов, артистов, о которых я точно никогда не слышала. Тут мое мягкое исчезает, я долго описываю обложку советского издания, благо тиражи были большие,дальше выхожу к философии, не давая вставить не слова. 
Тут моя повествовательность стихает. 
Я загрустила, опустила глаза и замолчала. 
А он скучает в своих синих джинсах и ему уже необходимы мои улыбки и внимательные взгляды. Я уже самый близкий человек в сентябрьском мире. 
Да и пиво закончилось.
Ай! Круглосуточная кофейня. Заводит, усаживает-ухаживает. 
Приносит мне со спящей барной стойки эспрессо и простой бренди. Себе - пива. 
Гладит по голове и пытается уловить движение губ. 
Комплимент, шоколадка. Отказ. 
Съедает шоколадку сам. Действует на его голову очень положительно. Обнимает.
Мне тепло. Я согреваюсь. Только вот запах пива не люблю.
Очаровать для объятий.
Это же может быть началом, которое хочется вспоминать?


Подарки
следовать
kakoeoblako
Когда мне было шесть, я в алюминиевом тазике вилкой разминала в пюре клубнику, высыпая туда сахар, подсматривая, как он жадно впитывает бледно-розовый сок. Потом заливала молоком, из литровой банки, за которой утром ходила к соседке. У соседки, седовласой красавицы, всегда в голубом или синем ситцевом платье были пчелы, муж без рук от локтя,которые он отморозил когда-то и голубоглазая лайка, которая отогревала его,когда он замерзал в поле. После того, я все смешивала и получалось похоже на мороженное с мякотью, чуть кислинкой, и было особенно важно, чтобы сахар в холодном, из погреба, молоке не успел раствориться и похрустывал на зубах. На самом деле, я не очень любила клубнику, поэтому совершала над ней этот обряд. В основном, в обед, вместо предлагаемой бабушкой жареной картошки с тушенкой или жуткого рассольника. Когда мне было тринадцать, я обнаружила, что мой отец больше никогда не будет со мной играть. Потому, что я взрослею. И все веселые, взахлеб счастливые детские моменты останутся за чертой прорисовывающихся грудей. Папа прекрасно меня пеленал, когда я только родилась, заверяя, что ножки должны быть плотно вместе, чтобы я не вышла косолапой в возраст внимания мужчин. Когда я пряталась в пододеяльнике, он всегда меня находил и щекотал. Когда я читала вслух, он внимательно слушал, а потом, будто бы гордясь мной, просил, кстати без лишней атрибутики, в духе табуретки, читать перед соседом Игорьком и бабушкой. Вчитаться Collapse )

Черешни одиннадцатого
следовать
kakoeoblako
Одиннадцатый - мой возлюбленный. По счету, по цифрам, по честности.
Одиннадцатый - мой пароль и моя вера.

Долгое длинное лето воскресенья. Или воскресенье лета.
Я оплетена. Окутана зноем. Тепло освоено теплом тела. 
Циркулирует радость в разных формах воды. 
Моя вода на мне, вода из озера в петербургской Тоскане на моей коже, 
прикосновения моей воды к не-моей воде, 
вода моего дыхания испытывает воздух открытой Новой Голландии, 
вода на моих губах, 
субстанции производителей на моих губах, нужно облизывать или ждать? 
Где этикет воды? Я не сдаюсь, я любопытствую. Мои вопросы самые требовательные.

Уже привычно находить прохладу только в кондиционированных звенящих магазинах с ассортиментом перьев на голову. 
Потому ,что  светлой голове ничего, кроме перьев не нужно.

В таком длинном  протяжном июле есть события. Не больше четырех за день.
Люди сбываются. Люди событийны.

Разговаривают со мной. 
Пишут письма. 
Оставляют мне на память пропущенные звонки. 
Называют мой овал идеальным и  нежнейше расчерчивают на нем золотое сечение.
Испытывают меня, прижимая мои пальцы к своему блокноту, будто мои отпечатки дадут гарантию. А гарантии у меня не подаются. Не продаются. И я даже не знаю, где их взять померять.
Гладят по голове очень лукаво. Будто еще когда-то... 
Оплетают мне виски ленивыми желаниями.
Рассказывают про прошедшие семь лет без меня и со мной - раз в полгода.
Пугаются безумств и восторга моего от мира. 
Судят из террористического эго.
Убегают от меня.
Сплетают мои кудри со своими и порочно ожидают смущений.
Ругают.
Люди красивы для меня.
Рассыпаются в зеленых оттенках, а я ласково прижимаю их к земле.
Расчерчивают на земле в парке красивыми руками веточкой схемы маятника, мотиваций и разучивают меня внимательности. Кареглазые.Испанские.Танцы.
Будто заново меня освообождают, уводя со второго акта дурного спектакля.
Делают роскошные действия, мне единственной-утренней посвященные, искренние и заботливые, с непроницаемым будничным выражением лица.
Изводят мои желания.Дразнят, а после дают чувствовать густой асфальтовый ветер с легким оттенком бензина и соленой шеи.

Люди ловят меня. А я ловлю июль. Медовыми плечами растекаюсь во вдохновениях.
Испытывают мне память. А я уже все забыла.

Так красиво забываю. 
В прошлом, с разбросанными нитками макраме, незаконченные браслеты.
Я очень люблю их, мне были интересы браслеты час,день,июнь назад.
Невидящими улыбками при напоминании буду благодарить. 
Да-да, спасибо, нитки сплетались так тесно и нежно, между ними был крепкий узор.
Да-да, я выбирала артериальные цвета. 
Раскладывала их и сравнивала. 
Провоцировала кисточками запястья. Неприлично ласкала,испуганно ловила губами. 
Мне необходимо было знать, могут ли они резать мне язык и остаются ли после следы на коже, если удушать ими кисти рук. 
Нитки все выдерживали. Я долго их сплетала туго и тесно, а потом распускала и отвозила в деревню. Заливала лучшим ликером, дарила ветру. Нитки становились сильными и шелковистыми.
Тогда я привозила их обратно в город, и они росли, в жару нитки хорошо растут.
Они обволакивали мои любимые переулки, набережные, дворы с качелями и без, по ночам мы оплетали площадь Зодчего Росси и долго-долго придумывали улыбку из самого фиолетового цвета.
Слушали вязаные зимние песни. И вместе им не верили.
Да-да,вы знаете, искушение плетением очень увлекло меня. 
Почему не закончила? Я плела себе на запястья один браслет. Он обещал пульсировать на мне. А на половине... выдохнул неприлично в меня пряные чужие запахи и превратил плетение, наши изысканные петли в недоделанный браслет. Чуть больше половины. Но, вы понимаете я не смогла закончить его одна.
И все,что меня спросили, как будто меня не касается. 
Я тоже вижу недосплетенные нити пяти оттенков красного. 
Я просто фантазирую историю, которая случайно совпадает с действительностью. 
Но моей памяти не нужны подтверждения. И иногда я балуюсь с прошлым. Щекочу его искажениями.
Мне необходимы новые перья и банты в голову. Я уже едва дышу от предвкушений.



/a>

спрашивала
следовать
kakoeoblako
Контролируешь?
Ты помнишь у Джанни Родари были "Сказки по телефону"?
Хочешь я приготовлю какой-нибудь весьма зимний глинтвейн?
Я - фетишистка?
Где хороший крем-брюле?
В жизни ведь есть удовольствия, помимо таланта?
Ты мне совсем не друг?
Может быть ты меня окутаешь и сожжешь?
Улиток ты видел?
Какое вино ты любишь?
Ты не будешь играть?
Как ты сидишь, когда пишешь?
Какого цвета твой голос?
Что ты переделываешь?
Что лучше всего пахнет?
Ты опять не спишь со мной?
Какое существо тебе родное?
Я аудиал?
Влажность ниже?
Тебе же больно сейчас?
Поймал облако?
А чем ты можешь не гордиться?
Какой я себя вижу?
Где котики?
Что ты еще делаешь для наполнения?
Какие улыбки?
Что никогда нельзя женщине открывать?
Какой город твой?
Смутить тебя и застыдить?
Что,простите?
Ты ел сладость?
Я обрела имя, ммм?
Вы похожи на человека, который собирается сделать глупость?
Какие украшения ты носишь?
Верю ли я в тебя?
Что сделать ради себя?
Что за ночь была у тебя?
Справишься?
Может быть прекратить улыбаться?
В какой цвет ты бы меня одел?
Воспитаешь?
А какие у тебя ступни?
Зачем смотреть?
Кто в тебе говорил? 
Какая женщина восхищает тебя?
Кому нужны мои пол-головы?
Каково же тебе внутри меня?
Какого цвета твой голос?
У тебя же нет наручных часов,правда-правда?
Покажешь мне свою открытость?
Ты сердит?
Не отдашь никому мою музыку?
Что ты художественно поглощаешь из типографского?
Самоирония закончилась?
Мне нужно знать,что я чувствую во рту?
Какой ты скульптор для себя?
Как я заснула?
Взрослеть ли мне?
Зажмурившись? 
Какое милосердие?
Чья я кукла?
Когда же ты злишься на меня?
Какую ты мне дашь конфету?
Зачем же ты целуешь подоконник?
А где твоя кнопочка обаяния? 
Каких снов бы мне сегодня?
Хочешь со мной дружить взахлеб?



http://vkontakte.ru/note1964305_11238030

Алиса. Обновление
следовать
kakoeoblako
Есть дедуктивность женская. Есть мужнина рассеянность. Неистребляемы и хрестоматийны оба понятия. 
Алиса думает,что очень любит своего мужа. Муж думает,что Алиса очень его любит. И даже трогательный совместно заведенный лемур Роллекс тоже думает,что Алиса самца своего очень любит.
Слабости и сладости.
Алиса иногда переводит тексты. По-домашнему переводит, в обнимку со свеклой и Макбуком. Алиса даже получает гонорары. И растрачивает себя и материальное на подарки и внимание. Алиса сидит за столом про ужин и едва подаренные букеты. 
Следит за изысканной речью мужа с белыми грибами за щекой. Молчит,кивает,блестит глазами. 
Тихонечко записывает его пожелания и устремления и также тихонечко их выполняет. 
Алиса в курсе. Но она бестолковая. Муж приходит иногда днем. В дом и в сон. Редкая традиция,возлюбленная в их доме. Тискает понемногу,засыпая,ее молочное с тягучим раскатистым: "Мои мааааленькие..". 
Гусарским сном забывается, вдыхая могучим торсом, подобно старому сенбернару. Такими вдохами вибрируют пространства и залы.
Алиса днем не спит. Алиса бдит. Алиса воспитана матерью-библиотекарем.
Алиса никогда не роется в мыслях спящего мужа. Не присматривается к щекам со следами от чужих подушек. Алиса не наблюдает за равнодушием взглядов и не анализирует уголки губ с чужой улыбкой,неприлично, улыбки,ей не предназначенные, а кредитов она не желает от мужа. Только положительного,ей одной нужной баланса. Алиса не играет. Не манипулирует. Алиса бывает в такие моменты рассеянной с низким внутренним голосом,забывает второй куплет и счет до четырнадцати на испанском языке. Алиса превращается в "как будто" и идеализирует незнание.
Семья идет хорошо. Но хроническая клептомания мужа начала нападать на бдящую Алису.
Алиса всегда делала заготовки. Ко всему готовилась заранее. Делала эскизы. Прописывала сценарии. Алиса начала в марте жевать мяту кустами. Обратилась к своей самой фармацевтической приятельнице (вы же знаете,что воспитанные девушки не имеют дружбы,а лишь поддерживают приятельские отношения?) и оплатила доставку почти что незаконных американских антидепрессантов. 
У Алисы было много мужчин. Двенадцать и много больше. Один мужчина научил не мучаться ревностью. Алиса чувствуя жжение не окуналась, а мастурбировала четырежды. Механика успокоения. Алиса повторяла,получая пунцовые щеки, в яркой ванной: "Пусть все случится. Пусть плохое. Только в среду. Пусть все случится. Пусть плохое. Только в среду.".Иногда запиналась,попадая лихорадочным своим,ищущим,кончиком языка между зубов, между блестящми слюной увлажненными губами. Между.
Чуть покачивая бедрами,напевала "Ах,Рио-Рита". Задорно освобождалась заранее.Мир лихорадило. Алиса задушила Роллекса. Самой красивой лентой. И в лучшем черном, поверх - лишь фиолетовое и прозрачное шла хоронить.
У Алисы были письма. Отныне у Алисы чуть заранее - любовник. Удивительно,как немолодые мужчины соглашаются на эту унизительную роль. Никакой импровизации, Алиса сама найдет тебя.
"На площадке танцевальной музыка с утра"...Случилась среда.
Муж заснул,картинно прижимая к себе альбом. И из его карманов начали вываливаться дамы. Чертова клептомания. Он воровал женщин. Кто-то запоминает,думает. А он физически изрыгал из себя желанное. На руки жене. В волосах запутались очень богатые, на спортивных машинах. Из брюк выпадала спортивно одетая светловолосая дама.
Портфель набух и разорвался типажами. Попадались чуть уродливые,видимо вскользь,издалека похищенные.
Алиса наблюдала. 
Алисы нет ни в одной социальной сети. 
Алиса все пережила заранее. 
Алиса хорошо воспитана. Алиса была в семье.

http://vkontakte.ru/note1964305_11238025

?

Log in